PAR MANIDALĪBADARBĪBA
PROJEKTIRAKSTISAITES
UZRUNA
JAUNUMI
CURRICULUM VITAE
DIPLOMI
[RAKSTI UN INTERVIJAS

Интересный мужчина!

Ольга Зубарева

Who is JMS?
   О ужас, дорогие читательницы! Под аббревиатурой JMS скрывается Янис-Мартиньш Скуя, известный деятель рекламы, внесенный в книгу Who is who, он же рыцарь Мальтийского ордена, он же сэн-пай (ученик мастера восточных единоборств), который собирается построить буддийский монастырь в Латвии. Но горе, собственно, не в этом, а в том, что со временем этот симпатичный холостяк собирается распродать все свое имущество и поселиться в этом монастыре, дабы ничто его не отвлекало от мыслей о душе и вечности. Надеюсь, что вдруг, узнав о нем побольше, какая-нибудь дама захочет поймать его в свои сети -- жаль, если мы потеряем такого парня.

Карма для следующей жизни.
   Ну, во-первых, я не планирую никуда уходить в ближайшем будущем, потому что у меня еще много незавершенных проектов и намеченных планов. Монастырь станет актуальным, когда я смогу сказать о себе: "Мавр сделал свое дело, мавр может уйти". Во-вторых, если я встречу женщину умную, сексапильную и добрую, думаю, она сможет взять меня голыми руками, если захочет, конечно – с уходом в монастырь подождет.  А внешность? Внешность не так  уж и важна, хотя так получалось, что рядом со мною всегда были красивые женщины -- начиная с мамы. Приятели порой советуют познакомиться с совсем молоденькой девушкой и воспитать ее "под себя", но, с одной стороны, у меня просто нет на это времени, с другой -- я и не хочу этого, потому что больше всего ценю в человеке личность.

Мне даже приходила мысль адоптировать ребенка -- как посмотрю, сколько детей в приютах, так сердце болеть начинает. Но как представлю, что ему будет тяжело, что он будет плакать, когда я умру, так и не тороплюсь. 

Почему я хочу построить именно буддийский монастырь, возможно, и не один? Потому что это хорошая карма для следующей жизни и потому, что святые дома делают людей лучше, чище, добрее и прокладывают им путь к диалогу между собою. А какой религии эти дома принадлежат -- совершенно неважно. Просто мне ближе буддизм, потому что я давно интересуюсь восточной философией, музыкой и борьбой. Я участвовал в организации приезда Далай-Ламы в Ригу, потом меня представили главе школы кагью Его Святейшество Дрикунг Кьябгон Четсанг Ринпоче: он мне доверил строительство буддийского монастыря и даже лично выбрал место для него -- надеюсь, осенью все согласования завершатся и мы возьмемся за дело.

Лет 15 я занимаюсь восточными единоборствами: сначала, наверное, перепробовал все, какие есть, и остановился на джиу-джитсу и нин-джитсу. В соревнованиях я не участвую, медали мне нужны: гораздо важнее уметь постоять за себя и за окружающих. А вообще немного грустно от того, что люди не хотят овладеть хотя бы элементарными навыками самообороны, ведь при необходимости даже кредитная карточка может быть эффективным оружием. И тогда бы толпа не проходила бы молча мимо драки, когда белым днем четверо пьяных скинхедов били индуса в самом центре, возле универмага -- слышал я о таком. Причем, совсем не обязательно махать кулаками, порой достаточно нескольких слов.

Даже когда я однажды оказался в окружении трех пьяных агрессивных мужиков, то не стал демонстрировать свои навыки и даже сам спровоцировал, чтобы меня ударили -- борцы боли не боятся, нам она привычна. Потом я поднял окровавленное лицо и спросил нападавшего: "Ну что, стало тебе легче? Разве что-то изменилось?" И они разошлись.

Один в поле не воин.
  Я считаю, что "самое худшее в жизни, когда люди делают ничего" -- правда, это не мое выражение, а одного среневекового английского воина, но я с ним полностью согласен. Я не люблю  равнодушных, поэтому когда узнал о Независимом Постоянном Приории Федерации Мальтийского Ордена Св. Иоанна Иерусалимского, который собрал людей с открытым сердцем и благими намерениями, которые не только сами радуются жизни, но и помогают тем, кому это необходимо, решил стать его членом. Неравнодушные люди должны объединяться, потому что один в поле не воин, а больше всего их сближают порядочные поступки.

Я, как полагается, получил две рекомендации от людей, которые полностью доверяют мне, и несколько лет назад был посвящен в рыцари на общем съезде -- они проходят дважды в год и получил титул сэра. Локальные съезды случаются чаще, когда где-то требуется срочная помощь: например, после страшного наводнения в Чехии много народа не могло даже добраться до суши, поэтому туда отправилась оперативная группа ордена -- нечто вроде российского МЧС, ее создали сотрудники силовых структур. Я же по большей части развиваю идеи, которые пойдут на пользу нуждающимся людям, и, естественно, помогаю деньгами, но у нас не принято афишировать это, благотворительность должна быть бескорыстной.

Вскорости у меня будет и свой герб -- в следующем году я его официально зарегистрирую; и рыцарские одежды, и оружие у меня есть, только собственного коня нет. Дело не только в том, что его было бы затруднительно держать на улице Валдемара, где я живу: буддисты говорят, что дикому коню надо дать свободу и он сам к тебе придет. Или не придет -- значит, так будет правильно. Но чем крепче ты стараешься привязать и удержать кого бы то ни было, тем сильнее он будет вырываться -- это относится и к животным, и к людям.

Визитная карточка Риги.
   Я бы мог пококетничать и сказать, что мой бизнес -- это для желудка, для того, чтобы я мог заниматься тем, что мне действительно интересно. Но на самом деле я вообще никогда не делал то, что мне neнравится. Конечно, в детстве я помыслить не мог, что моим делом станет наружная реклама -- на стенах, большие плакаты по городу: в моих отдаленных мечтах вижу подсвеченный изнутри железнодорожный мост над Даугавой, который станет визитной карточкой Риги. 

И пусть я не дизайнер, пусть вообще не имею высшего образования, но зато представляю, что красиво, а что вообще не имеет права на существование, как, к примеру, стеклянные монстры на фоне Старого города. Честно сказать, бывало и такое, что я нес проект, который мне не нравится, на согласование рижскую Думу и просил, чтобы поставили резолюцию о его несовместимости с жизнью, даже когда терял при этом деньги. Но я на деньгах не заморачиваюсь и люблю их тратить: чем быстрее ты это делаешь, тем быстрее они возвращаются, причем в большем размере.

Да, я наломал немало дров и съел в рекламном бизнесе немало собак, но не приписываю все заслуги только себе: у меня были отличные учителя -- Август Сукутс, Владис Голдбергс, Янис Шипкевиц, Арвид Мурниекс. И, конечно, спасибо моим родителям, которые хотели видеть меня музыкантом: если меня на недельку запереть где-нибудь, то я обязательно вспомню, как играть на виолончели и фортепьяно, да и хором смогу подирижировать. Спасибо старшему брату Юрису, который всегда таскал меня с собой, на дискотеки и разные посиделки, где я, открыв рот, слушал умные разговоры и принимал внимание взрослых девушек; потом Юрис начал работать в театре и снова открыл мне другой мир. И с первыми работодателями мне повезло: в 86 году  я стал работать курьером на "Днях кино", затем стал постепенно подниматься по служебной лестнице, получая первое представление о рекламе, о которой в советское время даже говорить считалось не вполне приличным. Да и сама жизнь востоянно подкидывала ситуации, в которых приходилось включать фантазию...

В шаге от "Оскара".
   Мы с другом Kaспаром совершенно не хотели идти в советскую армию -- режим мне не нравился, меня даже из пионеров исключили, поэтому мы отправились на заработки в Польшу. Сначала торговали на рынке всякой мелочевкой, потом делали ремонты, с 6 утра до позднего вечера вкалывали на цветочной ферме, корчевали старые деревья в саду,  а когда лютеранская церковь, помогавшая беженцам из СССР, выделила нам комнатку, мы занимались уборкой двора и самой церкви -- мне  не раз довелось стирать пыль даже с Иисуса Христа.

Кстати, работа дворника мне всегда казалась очень творческой: когда я еще жил с родителями, то зимой по утрам забирал у дворника лопату и чистил снег. Это было прекрасно: свежий воздух, физическая нагрузка, бодрящий холодок -- как потом отлично спалось! А еще было приятно, что возле нашего подъезда всегда чище, чем возле других.

С первого дня приезда я вел дневник, где честно описывал, как мы обивали пороги всех посольств, мечтая эмигрировать в какую-нибудь капстрану, как однажды даже добрались до Голландии, но нас с нашими советскими паспортами продержали три дня под арестом и вернули, к счастью, снова в Варшаву, а не в Союз; как мы были готовы   записаться даже во Французский легион, но нас туда не взяли, потому что нам было только по 17 лет.

Писал я и о том, как нам постоянно хотелось есть, потому что иногда нас кормили только овсянкой с телячьими мозгами -- до сих пор от воспоминания передергивает. В другом месте, правда, было получше: на обед -- обжаренные кусочки белого хлеба со специями, на десерт -- тот же хлеб, только посыпанный щепоткой сахара, но зато денег почти не платили. А по вечерам я слушал кассеты с записями латышских музыкантов и плакал, поняв, как сильно я люблю родителей, брата, пусть мы дома нередко дрались, и как трудно зарабатывать деньги.

Секретарь церкви был в прошлом журналистом, он помог перевести и опубликовать мой дневник газете -- тема разваливающегося Союза тогда была актуальна. Гонорар какое-то время нас с другом поддержал, а потом дневник прочитал некий режиссер и решил сделать по его мотивам фильм с нами же в главных ролях. Нам не только заплатили за это -- фильм даже удостоился какого-то приза на фестивале в Лодзе. Жаль, что на "Оскар" нас не выдвинули и по красному ковру мы  не прошлись. 

А когда Латвия стала самостоятельной, мы вернулись и я больше никогда не хотел уехать отсюда -- даже когда выйграл green-card, позволяющую эмиграцию в Америку, то отказался от нее: лучше я буду что-то значить на родине, чем стану никем за морем.

Чудный Новый год.
   Наголодавшись, дома я брался за все подряд: с особым теплом вспоминаю, как был Дедом Морозом -- большие деньги по тем временам. Но я никогда не был жадным: иногда видел, что мама с ребенком живут бедно, что она на последние деньги купила подарочек, передала его мне, да мне еще и три лата пытается заплатить, я не брал их, хотя обычно визит стоил 10-15. Мне достаточно было того, что я видел,  как маленькие детки меня ждали, как стараются и волнуюся, читая стишки, -- на сердце становилось тепло.

Помню, однажды я договоривался о посещении азербайджанской семьи, а коллеги-Морозы  меня предупреждали, что там обычно много детей, да еще соседские могут придти, так что это совсем другие суммы. В общем, сошлись на четверых детках, а когда я пришел, даже в глазах зарябило -- их было не меньше, чем в детском саду, я так и не смог всех сосчитать. Но не обидешь же малышей...

А вот когда я немного занимался шоу-бизнесом, произошел курьезный случай: мы пригласили российскую звезду Марину Неелову,  а на обратный поезд опоздали и решили догнать его на машине. Долго ехали параллельно с ним, Марина, приятный и веселый человек, рассказывала забавные истории -- век бы ее слушал. Понимаем, что все равно не успеваем, шофер жмет на газ до отказа и тут ее голос начинает звучать все тише, тише, а потом вообще наступает тишина -- актриса сидела, так ухватившись за подлокотники, что костяшки побелели, потому что нашей скорости сам Шумахер позавидовал бы.

Но это было еще не все: поезд мы все же не догнали, вернуться  в Ригу Марина отказалась, потому что не могла сорвать график гастролей. А много позже она рассказала, что чувствовала себя настоящей партизанкой, когда она, человек с мировым именем, вместе с менеджером в темноте переходила по рельсам границу с тяжелыми сумками в руках. Но и на российской стороне поезда не было, пришлось ночевать им в вагончике и отправляться утром. Я долго не решался набрать ее номер, но потом позвонил ее менеджер и сказал: "Можешь звонить, теперь она уже смеется, когда вспоминает об этом". Так в жизни и бывает: порой кажется, что мир вокруг тебя рушится и сделать ничего нельзя, а пройдет время и понимаешь, что ситуация была скорее комичной, чем трагичной.

Хочу вспомнить еще одну ситуацию на эту тему: когда у меня уже вовсю крутился собственный бизнес, мы с подругой отправились в Шотландию встречать 2000 год. Мне очень нравится эта страна -- с ее мирными усилиями получить независимость, песнями, волынками, замками и килтами, мечтаю с себе купить, думаю, что неплохо бы в нем смотрелся.

В общем, мы приехали в Эдинбург, не подозревая о том, что в период торжеств часов уже в шесть город закрывается и  любой транспорт перестает ходить. Делать нечего, мы оставили вещи в камере хранения на вокзале и пошли искать гостиницу, а в канун Миллениума свободных номеров не было ни за какие деньги.

Но самое неприятное, что центр города, где проходили все гуляния, тоже был закрыт, а входные билеты были бесплатно розданы желающим еще месяц назад, поэтому их просто не существовало в природе. Пришлось нам бродить по окрестным горам, наблюдая, как празднуют другие, благо у нас собой была бутылочка виски, но потом все же разжалобили своей историей одного охранника и он нас пропустил.

Мы решили скоротать ночь в кабачке, но после полуночи он закрылся. Вышли на улицу, уже стали подмерзать, как вдруг из дверей соседнего паба вываливается веселая толпа пьяных шотландцев и происходит стихийное братание с нами. А когда Рони, самый шустрый из них, услышал слово "Латвия", то закричал: "Я знаю, где это, потому что моя прапрабабушка была из Литвы!"

И так как мы с ним оказались практически родственниками, то он потащил нас к себе и уложил в двухэтажной детской кровати. Когда утром Рони предупредил жену, что в детской спят двое латышей, она решила, что супруг еще не протрезвел, но потом ей пришлось поверить. По этому поводу мы поехали за город, где познакомились со всем их кланом. Потом они приезжали ко мне в гости, мы подружились, так что замечательный был Новый год! А, может, это я просто везучий... (Уверена, что везет только тем, кто и без везения победил бы. -- Прим. О. З.) 
 
        Citāts

 

Copyright © 2008 JMS
Created by MB Studija »